— Да, милая, да, Наннета, — бормотал Брусель, пытаясь ее утихомирить, — успокойся, все это пустяки.
— Как я могу успокоиться, когда вас раздавили, растоптали, растерзали!
— Да нет же, нет, — уговаривал ее Брусель, — ничего не случилось.
— Как же ничего, когда вы весь в грязи! Как же ничего, когда у вас голова в крови! Ах, господи, господи, бедный мой хозяин!
— Замолчи наконец! — сказал Брусель. — Замолчи!
— Кровь, боже мой, кровь! — кричала Наннета.
— Доктора! Хирурга! Врача! — ревела толпа. — Советник Брусель умирает! Мазаринисты убили его!
— Боже мой, — восклицал Брусель в отчаянии, — из-за этих несчастных мой дом сожгут!
— Подойдите к окну и покажитесь им, хозяин!
— Нет, уж от этого я воздержусь, — ответил Брусель. — Показываться народу — это дело королей. Скажи им, что мне лучше, Наннета, скажи им, что я пойду не к окну, а в постель, и пусть они уходят.