— Пожалуй, господин де Бофор вздумает захватить нас.
— Это после того, как мы были у него в руках и он отпустил нас на свободу? Впрочем, будем осторожны, вооружимся и возьмем с собой Планше с его карабином.
— Планше — фрондер, — сказал д’Артаньян.
— Черт бы побрал эту гражданскую войну! — воскликнул Портос. — Ни на кого нельзя положиться: ни на друзей, ни на прислугу. Ах, если бы бедный Мушкетон был здесь! Вот кто никогда бы меня не покинул!
— Да, пока вы богаты. Эх, мой друг, не междоусобные войны разъединяют нас, а то, что мы больше не двадцатилетние юноши, то, что благородные порывы молодости угасли, уступив место голосу холодного расчета, внушениям честолюбия, воздействию эгоизма. Да, вы правы, Портос; пойдем на это свидание, но пойдем хорошо вооруженные. Если мы не пойдем, они скажут, что мы струсили. Эй, Планше! — крикнул д’Артаньян.
Явился Планше.
— Вели оседлать лошадей и захвати карабин.
— Но, сударь, на кого же мы идем?
— Ни на кого. Это простая мера предосторожности на случай, если мы подвергнемся нападению.
— Знаете ли вы, сударь, что было покушение на доброго советника Бруселя, этого отца народа?