Между тем этот вопрос был весьма существен, и на него именно принц более всего желал получить точный, определенный и ясный ответ.
Тогда Рауль, преодолев естественную робость, невольно охватившую его в присутствии принца, решился выступить вперед.
— Не позволите ли мне, монсеньор, сказать по этому поводу несколько слов, которые, может быть, выведут вас из затруднения? — спросил он.
Принц обернулся к нему и одним взглядом окинул его с ног до головы; он улыбнулся, увидев перед собой пятнадцатилетнего мальчика.
— Конечно, сударь, говорите, — сказал он, стараясь смягчить свой резкий и отрывистый голос, точно он обращался к женщине.
— Монсеньор мог бы расспросить пленного испанца, — ответил Рауль, покраснев.
— Вы захватили испанца? — вскричал принц.
— Да, монсеньор.
— В самом деле, — произнес де Гиш, — я и забыл про него.