— Вперед! — скомандовал д’Артаньян, кусая усы.
И с двадцатью мушкетерами он ринулся на всю эту массу народа, которая отступила в полном беспорядке. Один только человек остался на месте с аркебузой в руке.
— А, — сказал этот человек, — это ты! Ты хотел убить его?! Погоди же!
Он прицелился в д’Артаньяна, карьером несшегося на него.
Д’Артаньян пригнулся к шее лошади. Молодой человек выстрелил, и пуля сбила перо на шляпе д’Артаньяна. Лошадь, мчавшаяся во весь опор, налетела на безумца, пытавшегося остановить бурю, и отбросила его к стене. Д’Артаньян круто осадил свою лошадь, и в то время как мушкетеры продолжали атаку, он с поднятой шпагой повернулся к человеку, сбитому им с ног.
— Ах, сударь! — воскликнул Рауль, вспомнив, что он видел молодого человека на улице Кокатри. — Пощадите его: это его сын.
Рука д’Артаньяна, готовая нанести удар, повисла в воздухе.
— А, вы его сын? — сказал он. — Это другое дело.
— Я сдаюсь, сударь, — произнес Лувьер, протягивая д’Артаньяну свою разряженную аркебузу.