— Я — это другое дело: я должен повиноваться своему капитану. А ваш начальник — это принц Конде. Запомните это: других начальников у вас нет. Хорош молодой безумец, готовый стать мазаринистом и помогающий арестовать Бруселя! Молчите об этом по крайней мере, а то граф де Ла Фер будет вне себя.
— Значит, вы думаете, что граф де Ла Фер рассердился бы на меня?
— Думаю ли я? Да я в этом уверен! Не будь этого, я бы только поблагодарил вас, потому что, в сущности, вы потрудились для нас. Сейчас не ему, а мне приходится бранить вас, и поверьте, это вам дешевле обойдется. Впрочем, — продолжал д’Артаньян, — я только пользуюсь правом, которое ваш опекун передал мне, дорогой мой мальчик.
— Я не понимаю вас, сударь.
Д’Артаньян встал, вынул из письменного стола письмо и подал его Раулю.
Рауль пробежал письмо, и взгляд его затуманился.
— О боже мой! — воскликнул он, поднимая свои красивые глаза, влажные от слез, на д’Артаньяна. — Граф уехал из Парижа, не повидавшись со мной!
— Он уехал четыре дня тому назад.
— Но судя по письму, он подвергается смертельной опасности?
— Вот еще выдумали! Он подвергается смертельной опасности! Будьте спокойны. Он уехал по делу и скоро вернется. Надеюсь, вы не имеете ничего против того, что я временно буду вашим опекуном?