— Что, он по особому праву сидит здесь? — спросил Гонди.
— Нет, монсеньор, — отвечал кюре, — он купил у своего предшественника место подателя святой воды.
— Купил?
— Да, эти места продаются; он, кажется, заплатил за свое сто пистолей.
— Значит, этот плут богат?
— Некоторые из них, умирая, оставляют тысяч двадцать или тридцать ливров, иногда даже больше.
— Гм! — произнес со смехом Гонди. — А я и не знал, что, раздавая милостыню, так хорошо помещаю свои деньги.
Они подошли к паперти; когда кюре и коадъютор вступили на первую ступень церковной лестницы, нищий встал и протянул свое кропило.
Это был человек лет шестидесяти пяти — семидесяти, небольшого роста, довольно плотный, с седыми волосами и хищным выражением глаз. На лице его словно отражалась борьба противоположных начал: дурных устремлений, сдерживаемых усилием воли или же раскаянием.