— Уже двадцать лет я не пью ничего, кроме воды.
Нищий взял мешок с деньгами, и коадъютор услышал, как он тут же начал перебирать и пересыпать золотые монеты.
— А, — произнес Гонди, — ты, кажется, порядочный скряга и сребролюбец.
Нищий вздохнул и бросил мешок.
— Неужели, — воскликнул он, — я всегда останусь таким же, как был, и не избавлюсь от моей страсти? О горе! О суета!
— Ты все-таки возьмешь эти деньги?
— Да, но я клянусь употребить все, что останется, на добрые дела.
Лицо его было бледно и искажено, словно он выдерживал какую-то внутреннюю борьбу.
— Странный человек, — прошептал Гонди.