— Теперь, — сказал он, — между нами установилась невидимая связь. Я благословил тебя, и ты стал для меня священным, как и я для тебя. Расскажи мне, не совершил ли ты какого-нибудь преступления против человеческих законов, от которых я мог бы тебя защитить?
Нищий покачал головой:
— Преступление, совершенное мною, монсеньор, не предусмотрено человеческими законами, и вы можете освободить меня от кары за него только частыми благословениями.
— Будь откровеннее, — сказал коадъютор, — ведь ты не всегда занимался этим ремеслом?
— Нет, монсеньор, я занимаюсь им только шесть лет.
— А прежде где ты был?
— В Бастилии.
— А до Бастилии?
— Я скажу вам это тогда, монсеньор, когда вы будете исповедовать меня.
— Хорошо. В какой бы час дня или ночи ты ни позвал меня, помни, я всегда готов дать тебе отпущение.