Рошфор узнал голос.
— Ах, это вы, монсеньор? — воскликнул он.
— Да, собственной персоной. Но скажите, каких это людей отправили вы в преисподнюю?
— Это мои пятьдесят рекрутов от шевалье д’Юмьера, что должны были поступить в легкую кавалерию; вместо мундиров они получили белые плащи.
— Куда же вы пробираетесь?
— К одному моему другу, скульптору; мы спускаемся в люк, через который к нему доставляют мрамор.
— Очень хорошо, — сказал Гонди.
Они обменялись рукопожатием, потом Рошфор тоже спустился в люк и плотно притворил его за собой.
Коадъютор возвратился домой. Был второй час ночи. Он открыл окно и стал прислушиваться.
По всему городу слышался какой-то странный, непонятный шум; чувствовалось, что в темных улицах происходит что-то необычайное и жуткое. Изредка слышался словно рев приближающейся бури или мощного прибоя. Но все было смутно, неясно и не находило разумного объяснения: звуки эти походили на подземный гул, предшествующий землетрясению.