— Отлично! — сказал, смеясь, Мазарини. — Браво! Недаром мне сказали, что вы именно такой человек, какой мне нужен. Ну, что бы вы сделали для меня?
— Все, монсеньор, что вы мне прикажете, — ответил д’Артаньян.
— Сделали бы вы для меня то, что когда-то сделали для некоей королевы?
«Положительно, — мелькнуло в голове д’Артаньяна, — он хочет заставить меня проговориться. Но мы поборемся. Не хитрее же он Ришелье, черт побери!»
— Для королевы, монсеньор? Я не понимаю.
— Вы не понимаете, что мне нужны вы и ваши три друга?
— Какие три друга, монсеньор?
— Те, что были у вас в прежнее время.
— В прежнее время, монсеньор, — ответил д’Артаньян, — у меня было не трое, а полсотни друзей. В двадцать лет всех считаешь друзьями.
— Хорошо, хорошо, господин офицер, — сказал Мазарини. — Скрытность — прекрасная вещь. Но как бы вам сегодня не пожалеть об излишней скрытности.