— Быть может, это будет уже слишком поздно, — возразил Гонди тем же ледяным тоном, — быть может, даже я потеряю всякое влияние на них, между тем как, возвратив Бруселя, ваше величество сразу пресечет мятеж и получит право жестоко карать всякую дальнейшую попытку к восстанию.
— А сейчас я не имею этого права? — воскликнула королева.
— Если имеете, воспользуйтесь им, — отвечал Гонди.
— Черт возьми, — шепнул д’Артаньян Портосу, — вот характер, который мне нравится; жаль, что он не министр и я служу не ему, а этому ничтожеству Мазарини. Каких бы славных дел мы с ним наделали!
— Да, — согласился Портос.
Королева между тем знаком предложила всем выйти, кроме Мазарини. Гонди поклонился и хотел выйти с остальными.
— Останьтесь, сударь, — сказала королева.
«Дело идет на лад, — подумал Гонди, — она уступит».
— Она велит убить его, — шепнул д’Артаньян Портосу, — но, во всяком случае, не я исполню ее приказание; наоборот, клянусь богом, если кто покусится на его жизнь, я буду его защищать.
— Хорошо, — пробормотал Мазарини, садясь в кресло, — побеседуем.