Королева была в домашнем платье, но она еще могла позволить себе быть небрежно одетой, ибо, подобно Диане де Пуатье и Нинон де Ланкло, долго сохраняла красоту. В это же утро она была особенно хороша, и глаза ее сияли от радости.
— Что случилось, ваше величество, — спросил нескольно обеспокоенный Мазарини, — у вас такой торжествующий и довольный вид?
— Да, Джулио, — ответила она, — я могу торжествовать, так как нашла средство раздавить эту гидру.
— Вы великий политик, моя королева, — сказал Мазарини. — Какое же вы нашли средство?
Он спрятал свое письмо, сунув его под другие бумаги.
— Они хотят отобрать у меня короля, вы знаете это? — сказала королева.
— Увы, да. А меня повесить.
— Они не получат короля.
— Значит, и меня не повесят, benone.[20]
— Слушайте, я хочу уехать с вами и увезти с собой короля. Но я хочу, чтобы это событие, которое сразу изменит наше положение, произошло так, чтоб о нем знали только трое: вы, я и еще третье лицо.