— Да, но мы во Франции, и я испанка.
— Тем хуже, per Baccho,[21] тем хуже; я предпочел бы, чтобы вы были француженкой, а я французом: тогда нас не так бы ненавидели.
— Во всяком случае, вы одобряете мой план?
— Да, если только его возможно осуществить.
— Конечно, возможно. Говорю вам: готовьтесь к отъезду!
— Ну, я-то всегда к нему готов, но только мне никак не удается уехать… и на этот раз я вряд ли уеду.
— А если я уеду, поедете вы со мной?
— Постараюсь.
— Вы меня убиваете своей трусостью, Джулио. Чего вы боитесь?
— Многого.