— Поклянитесь на распятии.
— Ваше величество, я никогда не нарушал своего слова. Что я сказал, то сказал.
Королева, не привыкшая к такому языку, необычному в устах ее придворных, вывела заключение, что д’Артаньян вложит все свое усердие в исполнение ее плана, и осталась этим очень довольна. На самом деле это была одна из хитростей гасконца, подчас желавшего скрыть за личиной солдатской резкости и прямоты свою проницательность.
— Ваше величество ничего мне больше сейчас не прикажет? — спросил он.
— Нет, — отвечала Анна Австрийская, — до пяти часов вы свободны и можете идти.
Д’Артаньян поклонился и вышел.
«Черт возьми, — подумал он, — я, кажется, и в самом деле им очень нужен».
Так как полчаса уже прошло, то он прошел по внутренней галерее и постучался к кардиналу.
Бернуин впустил его.
— Я к вашим услугам, монсеньор, — произнес д’Артаньян, входя в кабинет кардинала.