— Принимаю с благодарностью.
— Хорошо, будьте здесь в полночь.
— Слушаю, ваше величество.
— Д’Артаньян, — сказала королева, — я слишком хорошо знаю ваше бескорыстие, чтобы говорить вам сейчас о моей благодарности, но, клянусь вам, я не забуду эту вторую услугу, как забыла первую.
— Ваше величество вольны помнить или забывать, и я не понимаю, о чем угодно говорить вашему величеству.
И д’Артаньян поклонился.
— Ступайте, — сказала королева с очаровательнейшей улыбкой, — ступайте и возвращайтесь в полночь.
Движением руки она отпустила д’Артаньяна, и он удалился; но, выходя, он бросил взгляд на портьеру, из-за которой появилась королева, и из-под нижнего края драпировки заметил кончик бархатного башмака.
«Отлично, — подумал он, — Мазарини подслушивал, не выдам ли я его. Право, этот итальянский паяц не стоит того, чтобы ему служил честный человек».
Несмотря на это, д’Артаньян точно явился на свидание; в половине десятого он вошел в приемную.