— Да, — продолжала королева, — принять вас я считаю такой же честью, как если бы приняла принца, и мне бы хотелось знать ваше имя.
«Да, — подумал Планше, — чтобы отделать меня, как принца. Благодарю покорно!»
Д’Артаньян затрепетал, как бы Планше, поддавшись на лесть, словно ворона в басне, не назвал своего имени, и королева не узнала, что Планше служил у него.
— Ваше величество, — почтительно ответил Планше, — меня зовут Дюлорье, к услугам вашего величества.
— Благодарю вас, господин Дюлорье, — сказала королева. — А чем вы занимаетесь?
— Я торгую сукном, ваше величество, на улице Бурдоне.
— Это все, что мне хотелось знать, — сказала королева. — Премного обязана вам, любезный Дюлорье; мы еще увидимся.
— Прекрасно, — прошептал д’Артаньян, отводя полог, — Планше не дурак; сразу видно, что прошел хорошую школу.
Различные участники этой странной комедии с минуту смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Королева все еще стояла у дверей, д’Артаньян наполовину высунулся из своего убежища, король, приподнявшись на локте, готов был снова лечь при малейшем шуме, который указал бы на возвращение толпы; но шум не приближался, а, напротив, удалялся, становился все слабее и, наконец, совсем затих.
Королева вздохнула. Д’Артаньян отер свой влажный лоб. Король соскочил с постели и сказал: