— Живее, Мушкетон! — крикнул д’Артаньян. — В дорогу, в дорогу!
Узнав голос друга своего господина, Мушкетон вскочил, но, поднимаясь, выронил несколько золотых, незаконно нажитых ночью.
— Ого! — сказал д’Артаньян, поднимая один из золотых и поднося его к носу. — Какой странный запах у этого золота! Оно пахнет соломой.
Мушкетон густо покраснел и так смутился, что гасконец расхохотался и сказал ему:
— Портос рассердился бы, милейший мой Мушкетон, но я тебя прощаю; пусть это золото послужит лекарством для твоей раны. Ну, живей в путь!
Мушкетон тотчас же повеселел, быстро оседлал лошадь своего господина и, не слишком морщась, уселся на свою.
Тем временем явился и Портос с очень кислым видом. Он удивился как нельзя больше бодрости д’Артаньяна и веселости Мушкетона.
— А, вот оно что? — сказал он. — Вы, значит, с чином, а я барон?
— Мы едем за грамотами, — сказал д’Артаньян. — Мазарини подпишет их после нашего возвращения.
— А куда мы едем? — спросил Портос.