— Нашу партию.
— Конечно, ничто, — сказал Грослоу.
— В самом деле, приходите сегодня вечером к нам, а завтра мы вам отдадим визит. Если что-нибудь вам не понравится в наших пленниках, которые, как вы знаете, отъявленные роялисты, то можно отменить завтрашнюю встречу, и мы просто проведем приятно сегодняшнюю ночь.
— Чудесно. Сегодня вечером я у вас, завтра у Стюарта, послезавтра у меня…
— А там уже и в Лондоне. Черт побери, — воскликнул д’Артаньян, — вы видите, что всюду можно проводить время весело и приятно!
— Да, особенно когда встретишься с французами, и к тому же с такими, как вы, — подтвердил Грослоу.
— А главное — как дю Валлон; вы увидите, что это за молодчина. Он отчаянный фрондер и ненавидит Мазарини, которого однажды едва не прикончил. Им потому и дорожат, что боятся его.
— Да, — сказал Грослоу, — у него славное лицо, и хотя я его еще не знаю, но он мне очень понравился.
— Что же будет, когда вы его узнаете? Кстати, он, кажется, зовет меня. Извините, мы с ним такие друзья, что он не может долго оставаться без меня. Разрешите откланяться?
— Конечно.