Он бросил многозначительный взгляд на Атоса и Арамиса, и оба слегка отодвинули стулья, чтобы обеспечить себе свободу движения.
Он вторично толкнул ногой Портоса, и тот поднялся, словно расправляя усталые члены: поднимаясь, он тронул эфес своей шпаги, чтобы удостовериться, что она свободно выходит из ножен.
— Ах, черт возьми! — воскликнул д’Артаньян. — Опять проиграл двадцать пистолей! Право, капитан Грослоу, вам сегодня чертовски везет; это не может так продолжаться.
И он бросил на стол еще двадцать пистолей.
— В последний раз, капитан. Ставлю двадцать пистолей на карту, в последний раз.
— Иду на двадцать пистолей! — громко объявил Грослоу.
Он вынул, как водится, две карты: туза для себя, короля для д’Артаньяна.
— Король! — воскликнул д’Артаньян. — Это хороший знак. Капитан Грослоу, — прибавил он, — берегитесь короля.
Несмотря на все самообладание д’Артаньяна, его голос как-то странно задрожал, заставив вздрогнуть его партнера.
Грослоу стал метать карты. Если бы вышел туз — он выигрывал; если бы выпал опять король — проигрывал.