— Когда я говорю « настоящий парламент», сеньоры, — начал хозяин, — то я подразумеваю тот, который очищен полковником Приджем.
— Ах, как хорошо! — воскликнул д’Артаньян. — Здешний народ, право, не глуп. Когда мы вернемся во Францию, нужно будет надоумить об этом кардинала Мазарини и коадъютора. Один будет очищать парламент в пользу двора, а другой — в пользу народа, так что от парламента ничего не останется.
— Кто такой этот полковник Придж? — спросил Арамис. — И каким образом он очистил парламент?
— Полковник Придж, — продолжал объяснять испанец, — бывший возчик, очень умный человек. Когда он еще ездил со своей телегой, он заметил, что если на пути лежит камень, то гораздо легче поднять его и отбросить в сторону, чем стараться переехать через него колесом. Так вот, из двухсот пятидесяти одного человека, составлявших парламент, сто девяносто один мешали ему, и из-за них могла опрокинуться его политическая телега. Поэтому он поступил с ними так же, как раньше поступал с камнями: взял и попросту выбросил из парламента.
— Чудесно! — воскликнул д’Артаньян, который, будучи сам умным человеком, глубоко ценил ум везде, где только его встречал.
— И все эти выброшенные им члены парламента были сторонниками Стюартов? — спросил Атос.
— Ну конечно, сеньор, и, вы понимаете, они могли выручить короля.
— Разумеется! — величественно заметил Портос. — Ведь они составляли большинство.
— И вы полагаете, — сказал Арамис, — что король согласится предстать перед подобным трибуналом?
— Придется! — отвечал испанец. — Если он вздумает отказаться, народ принудит его к этому.