Вслед за этим треском послышался болезненный крик.
— Я слушаю, — сказал Арамис, — но не понимаю, что это за шум, а главное — что это за крик.
— Что за крик, я и сам не знаю, — сказал король, — но шум я вам сейчас объясню. Вы знаете, что меня должны казнить под этими самыми окнами? — прибавил Карл, простирая руку к темной пустынной площади, по которой ходили только солдаты и часовые.
— Да, ваше величество, знаю, — отвечал Арамис.
— Так вот, из досок, которые сюда привезли, сооружают для меня эшафот. Должно быть, при разгрузке ушибли кого-нибудь из рабочих.
Арамис невольно вздрогнул.
— Вы видите, — сказал Карл, — бесполезно делать какие-либо попытки: я осужден, предоставьте меня моей участи.
— Ваше величество, — сказал, овладев собой, Арамис, — пусть себе строят сколько угодно эшафотов — они не найдут палача.
— Что вы хотите сказать? — спросил король.
— Я хочу сказать, что сейчас палач уже либо похищен, либо подкуплен вашими друзьями. Завтра утром эшафот будет готов, но палача на месте не окажется, и казнь отложат на один день.