— Да, — проворчал Арамис, — играйте, только держите ухо востро.
— Черт возьми, друг мой, будьте осторожны! — сказал Портос.
Мордаунт улыбнулся.
— Ах, сударь, — воскликнул д’Артаньян, — какая у вас скверная улыбка! Верно, сам дьявол научил вас так отвратительно улыбаться?
Мордаунт ответил только попыткой выбить шпагу из рук д’Артаньяна и нанес ему удар с такой силой, какой гасконец не ожидал встретить в слабом на вид теле. Но он столь же ловко отпарировал удар Мордаунта, и шпага последнего скользнула вдоль его шпаги, не задев груди.
Мордаунт быстро отступил назад.
— А! Вы хотите увильнуть? — вскричал, наступая на него, д’Артаньян. — Вы отступаете? Как вам будет угодно, мне это только на руку: я не вижу больше вашей противной улыбки. Вот мы и совсем в тени. Тем лучше! Вы не можете себе представить, сударь, какой у вас лживый взгляд, особенно когда вы трусите. Поглядите на меня, и вы увидите то, чего вам никогда не покажет ваше зеркало: прямой и честный взгляд.
Мордаунт ничего не ответил на этот поток слов, быть может, не очень деликатных, но обычных у д’Артаньяна, у которого было правило отвлекать своего противника. Мордаунт все время отражал удары, продолжая отступать в сторону; таким образом ему удалось наконец поменяться местами с д’Артаньяном.
Он все улыбался. Эта улыбка начала беспокоить гасконца.