Она подошла къ нему улыбающаяся, прелестная; ея веселенькое личико потянулось къ его лицу, и чистый, ясный взглядъ напрашивался на невинную ласку.
Габріэль съ ужасомъ оттолкнулъ ее.
-- Нѣтъ, прочь! закричалъ онъ:-- оставь меня, уйди!
-- Боже мой! сказала Діана, опустивъ руки: -- Боже мой! онъ меня отталкиваетъ, онъ не любитъ меня!
-- Я тебя слишкомъ люблю! прервалъ Габріэль.
-- Еслибъ вы любили меня, развѣ мои ласки пугали бы васъ?
-- Пугали ли бы онѣ меня въ-самомъ-дѣлѣ? подумалъ Габріэль, проникнутый другаго рода ужасомъ.-- Можетъ-быть, мой инстинктъ, а не разумъ отталкиваетъ эти ласки? О, подойди ко мнѣ, Діана! подойди, чтобъ я увидѣлъ, узналъ, почувствовалъ. Позволь мнѣ въ-самомъ-дѣлѣ коснуться чела твоего братскимъ поцалуемъ; на него женихъ имѣетъ право.
Онъ привлекъ къ себѣ Діану и прижалъ свои уста къ волосамъ ея въ долгомъ поцалуѣ.
-- Я ошибался! проговорилъ онъ въ восторгѣ: -- не голосъ крови говоритъ во мнѣ, это голосъ любви. Я узналъ его,-- какое счастіе!
-- Да что ты говоришь, другъ мой? возразила Діана.-- Но -- ты говоришь, что любишь меня. Вотъ все, что хочу я слышать и знать.