IV.
Кокетка.
Разсказъ Алоизы, почерпнутый изъ современныхъ лѣтописей и записокъ, которыя мужъ ея, Перро Навриньи, конюшій и повѣренный графа Монгомери, велъ, въ-продолженіе жизни своего господина, составляетъ мрачную исторію Жака Монгомери, отца Габріэля. Сынъ зналъ изъ этой исторіи общія, оффиціяльныя подробности; но страшная развязка ея оставалась тайною для него, какъ и для всѣхъ.
Жакъ Монгомери, обладатель Лоржи, подобно всѣмъ своимъ предкамъ, былъ храбръ и мужественъ; во время воинственнаго царствованія Франциска І-го, его всегда видали въ первыхъ рядахъ сражающихся. Рано достигъ онъ степени полковника французской инфантеріи.
Между сотнею его блестящихъ подвиговъ, было, впрочемъ, одно несчастное происшествіе, о которомъ намекалъ Нострадамусъ.
Это случилось въ 1521 году. Графу Монгомери было тогда не больше двадцати лѣтъ; онъ имѣлъ чинъ капитана. Зима стояла холодная, и молодые люди, во главѣ которыхъ былъ юный король Францискъ I, затѣяли игру въ сн ѣ жки: эта очень-небезопасная игра была тогда въ модѣ. Раздѣлились на двѣ противныя партіи; одна защищала домъ, другая съ комками снѣга осаждала его. Графъ д'Анѣенъ былъ убитъ въ подобной игрѣ; а графъ Монгомери чуть-чуть не убилъ короля. Окончивъ схватку, вздумали грѣться; огни между-тѣмъ погасли, и молодые храбрецы бросились толпой разводить ихъ. Жакъ первый бѣжалъ во всю прыть, схвативъ щипцами пылающую головню и на бѣгу наткнулся на Франциска; тотъ не успѣлъ отсторониться и получилъ плотный ударъ въ лицо горящимъ полѣномъ. Къ-счастію, дѣло кончилось одной, впрочемъ, довольно значительной раной, и неблаговидный, оставшійся отъ нея шрамъ, былъ причиною установленной Францискомъ моды на длинныя бороды и короткіе волосы.
Такъ-какъ графъ Монгомери тысячью прекрасныхъ военныхъ подвиговъ заставилъ забыть это неловкое приключеніе, то король не чувствовалъ къ нему непріязни и далъ возвыситься до первыхъ степеней при дворѣ и въ войскѣ. Въ 1530, Жакъ женился на Клодинѣ де-ла-Буассьеръ. То былъ простой, основанный на приличіи бракъ; но не смотря на это, графъ Монгомери долго оплакивалъ жену, умершую въ 1533, вслѣдъ за рожденіемъ Габріэля. Основною чертою его характера, какъ у всѣхъ, предназначенныхъ къ чему-нибудь роковому, была грусть. Когда онъ остался одинокимъ вдовцомъ, шпага стала его единственнымъ развлеченіемъ: онъ бросался въ опасности отъ скуки. Въ 1538, послѣ нисскаго перемирія, когда этотъ воинственный, дѣятельный человѣкъ долженъ былъ покориться условіямъ придворной жизни, гулять по галереямъ Турнелли или Лувра съ парадной шпагой на боку, ему пришлось хоть умирать съ тоски.
Одна страсть и спасла и погубила его.
Королевская цирцея осѣнила своими чарами этого взрослаго ребенка, могучаго и простодушнаго. Онъ влюбился въ Діану де-Пуатье.
Три мѣсяца бродилъ онъ вкругъ нея, безмолвный и мрачный, ни разу не заговоривъ съ нею, но смотрѣлъ на нее такимъ взглядомъ, который высказывалъ все. Діанѣ и безъ того не трудно было угадать, что душа этого человѣка принадлежитъ ей. Она записала его страсть на уголкѣ своей памяти, на всякій случай.