-- Родъ нашъ, Габріэль, продолжалъ онъ потомъ: -- находится въ такомъ близкомъ родствѣ со многими царственными домами, что, по моему мнѣнію, и самъ имѣетъ право на царственную власть. Но этого права для меня недостаточно; я хочу, чтобъ онъ на-самомъ-дѣлѣ пользовался властью, о которой говорю я. Наша сестра -- шотландская королева; наша племянница, Марія Стюартъ, обручена съ дофиномъ Францискомъ; нашъ внукъ, герцогъ лотарингскій,-- нарѣченный зять короля. Это еще не все: мы происходимъ, по женскому колѣну, отъ второй анжуйской линіи; а потому имѣемъ притязаніе, или право, что все одно и то же, на Провансъ и на Неаполь. На первый разъ, мы намѣрены довольствоваться Неаполемъ. И развѣ корона неаполитанская не лучше идетъ къ Французу, чѣмъ къ Испанцу? Ее-то и ищу я здѣсь, въ Италіи. Мы въ родствѣ съ герцогомъ Феррарскимъ и съ домомъ Караффа, родственнымъ папѣ. Притомъ, Павелъ IV уже старъ; его преемникомъ будетъ, по всему вѣроятію, братъ мой, кардиналъ лотарингскій. Что касается до меня, я вступлю на престолъ неаполитанскій, весьма-ненадежный для теперешнихъ властителей Неаполя. Вотъ зачѣмъ обошелъ я и Сіенну и Миланъ... Мечта, какъ видите, обольстительная; но, къ-несчастію, она покамѣстъ все еще остается мечтою... Она все еще не осуществляется; дѣйствительность все еще далека. Мое войско слабо: вѣдь я перешелъ черезъ Альпы менѣе, чѣмъ съ двѣнадцатью тысячами. Герцогъ Феррарскій не высылаетъ мнѣ ни одного человѣка, а онъ обѣщалъ прислать семитысячный вспомогательный корпусъ; Павелъ IV и Караффа не дѣлаютъ для меня ровно ничего, а они дали обѣщаніе возстановить въ мою пользу сильную партію въ самомъ Неаполѣ и выслать мнѣ людей, денегъ и съѣстныхъ припасовъ. Мои генералы и офицеры упали духомъ; солдаты мои ропщутъ... Но, не смотря на все это, я не отступлю; я выдержу до послѣдней крайности; я не иначе покину мою обѣтованную землю, какъ истощивъ всѣ мои усилія, всѣ мои средства; и, если мнѣ прійдется покинуть ее, возвращусь сюда, возвращусь во что бы то ни стало!
Герцогъ вдругъ замолчалъ; глаза его горѣли; онъ былъ чудно-хорошъ въ эту минуту.
-- О, герцогъ, сказалъ Габріэль:-- какъ я горжусь теперь, что вамъ угодно было сдѣлать меня участникомъ такого великаго предпріятія! Какъ горжусь я, что хоть малымъ могу быть полезенъ вамъ!
-- Но мы совсѣмъ забыли о письмѣ, отвѣчалъ герцогъ съ улыбкой.-- Теперь, Габріэль, у васъ два ключа къ нему, и, я надѣюсь, вы поймете его вполнѣ. Потрудитесь же, прочтите его.
"Государь!.." началъ молодой человѣкъ.-- Я остановился на этомъ словѣ, сказалъ онъ потомъ, и продолжалъ: "я имѣю сообщить вамъ двѣ дурныя новости и одну хорошую. Хорошая новость состоитъ въ томъ, что относительно бракосочетанія племянницы нашей, Маріи Стюартъ, послѣдовало окончательное рѣшеніе: свадьба эта совершится въ Парижѣ 20 числа будущаго мѣсяца. Одна изъ дурныхъ новостей получена изъ Англіи. Туда прибылъ изъ Испаніи Филиппъ II. Онъ всѣми мѣрами усиливается склонить жену свою, королеву Марію Тюдоръ, къ тому, чтобы она объявила войну Франціи. Королева слушается его во всемъ; а потому онъ непремѣнно достигнетъ своей цѣли, вопреки пользамъ и желанію Англичанъ. Уже поговариваютъ, что на границѣ Нидерландовъ будетъ собрана армія, и что главное начальство надъ нею поручится савойскому герцогу Филиберту-Эммануэлю. Когда это воспослѣдуетъ, его величество король непремѣнно отзоветъ васъ отсюда (потому-что у насъ крайній недостатокъ въ войскахъ); а за тѣмъ вамъ прійдется, любезнѣйшій братецъ, если не совсѣмъ отказаться отъ вашихъ здѣшнихъ плановъ, то, по-крайней-мѣрѣ, отложить ихъ на весьма-немалое время. Впрочемъ, во всякомъ случаѣ, надобно поступить какъ-можно-осторожнѣе: лучше подождать, чѣмъ испортить все дѣло опрометчивостью; вѣдь сколько ни будетъ сестра наша, королева-правительница Шотландіи, грозить Англіи разрывомъ,-- Марія Тюдоръ, страстно влюбленная въ своего мужа, не обратитъ на эти угрозы ни малѣйшаго вниманія. Пріймите же это къ свѣдѣнію."
-- И предсказаніе сбудется! вскричалъ герцогъ, сильно ударивъ кулакомъ по столу.-- Непремѣнно сбудется!.. Братъ не ошибается ни на волосъ!.. Да, Марія Тюдоръ послушается своего мужа... Но и я, конечно, не ослушаюсь явно короля... Да и какъ не повести мое войско во Францію при такихъ важныхъ обстоятельствахъ?.. Лучше откажусь отъ всѣхъ королевствъ въ мірѣ... Значитъ, опять препятствіе, нѣтъ, видно, ничего не выйдетъ изъ этой проклятой экспедиціи... именно "проклятой", хотя ее одобрилъ самъ папа... Безпрестанныя помѣхи... не то, такъ другое... Ну, а вы, Габріэль, что вы думаете о ней? Скажите мнѣ, прошу васъ откровенно. Не будетъ успѣха?... А?...
-- Я не желалъ бы, отвѣчалъ Габріэль:-- принадлежать къ числу тѣхъ, которые отчаяваются въ успѣхѣ вашей теперешней экспедиціи; но такъ-какъ вамъ угодно, чтобъ я высказалъ свое мнѣніе откровенно...
-- Понимаю васъ, Габріэль, и соглашаюсь съ вами. Да, я вижу, не въ настоящее время удастся намъ достигнуть предположенной цѣли; но клянусь вамъ, я не оставлю своего намѣренія... Прійдется только подождать... и притомъ, вѣдь поразить Филиппа II гдѣ бы то ни было все-таки значитъ поразить его въ Неаполѣ. Но продолжайте, Габріэль: если я не ошибаюсь, насъ ожидаетъ еще одна дурная новость.
Габріэль снова началъ читать письмо. Онъ прочелъ на этотъ разъ слѣдующее:
"Другое непріятное обстоятельство, о которомъ я долженъ увѣдомить васъ, любезнѣйшій братецъ, относится собственно до нашей фамиліи; но оно тѣмъ не менѣе важно для насъ. Его, впрочемъ, еще можно предотвратить, а потому я спѣшу писать къ вамъ о немъ. Дѣло, видите ли, вотъ въ чемъ. Конетабль Монморанси, который, какъ вамъ извѣстно, всегда былъ нашимъ врагомъ и всегда завидовалъ милостямъ его величества къ нашей фамиліи, теперь еще болѣе ненавидитъ насъ по случаю соизволенія на свадьбу племянницы нашей, Маріи, съ дофиномъ. Онъ очень-хорошо понимаетъ, что, благодаря этому счастливому для насъ событію, равновѣсіе, которое его величество всегда изволилъ поддерживать между нами и фамиліей Монморанси, сильно нарушено въ нашу пользу; поэтому конетабль настоятельно требуетъ возстановленія драгоцѣннаго для него равновѣсія. Онъ даже нашелъ къ тому весьма-хорошее средство, а именно: бракъ сына своего, Франциска, съ..."