При словахъ Кале и Шарль, тихо произнесенныхъ Габріэлемъ, часовые пропустили его безъ всякаго затрудненія.
Маленькій отрядъ, слѣдуя за рыбакомъ Аисельмомъ, прошелъ деревню и отправился вдоль по берегу. Никто не говорилъ ни слова. Слышны были только плачъ вѣтра и стопъ отдаленнаго моря.
Ночь была черная и туманная. Ни одна живая душа не встрѣчалась на дорогѣ нашимъ безстрашнымъ путникамъ. Но еслибъ даже они встрѣтились кому, онъ, можетъ-быть, не увидѣлъ бы ихъ, а если бы даже увидѣлъ въ такую пору, въ такой темнотѣ, онъ, навѣрное, принялъ бы ихъ за призраки.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Внутри города также въ эту минуту не спалъ одинъ человѣкъ. Это былъ лордъ Уэнтвортъ, губернаторъ.
И, однакожь, разсчитывая на помощь, которую надѣялся онъ получить завтра изъ Дувра, лордъ Уэнтвортъ ушелъ къ себѣ въ комнату, сколько-нибудь отдохнуть. Дѣйствительно, онъ не спалъ трое сутокъ, дѣйствуя -- должно отдать ему справедливость -- съ неутомимою храбростію въ мѣстахъ самыхъ опасныхъ, являясь на всѣхъ пунктахъ, гдѣ его присутствіе было необходимо.
Вечеромъ, четвертаго января, онъ еще осмотрѣлъ брешь стараго замка, самъ поставилъ часовыхъ и сдѣлалъ смотръ городской милиціи, на которую была возложена легкая оборона форта Рисбанкъ.
Но, при всей усталости и тишинѣ, лордъ Уэнтвортъ не могъ заснуть.
Какой-то смутный, глупый страхъ безпрестанно заставлялъ его приподниматься на постели.
Однакожь, всѣ предосторожности были приняты. Непріятель физически не могъ аттаковать ночью незначительную брешь Вьё-Шато. Что же касается другихъ пунктовъ, они находились въ совершенной безопасности, охраняемые болотами и Океаномъ.