Виконтъ д'Эксме, отправлявшійся въ тотъ же вечеръ въ Парижъ, также находился при этомъ совѣщаніи, но менѣе тягостномъ, нежели предъидущее, для смѣлыхъ союзниковъ Габріэля по дѣлу при фортѣ Рисбанкъ.
Дѣйствительно, удовлетвореніе, котораго требовала честь фамиліи Пекуа, казалось возможнымъ. Настоящій Мартэнъ-Герръ былъ женатъ, но это еще ничѣмъ не доказывалось, и оставалось только отъискать соблазнителя Бабеты.
Вотъ отъ-чего на лицѣ Пьера Пекуа выражалось болѣе спокойствія, и, напротивъ, лицо Жана было печально и Бабета казалась очень разстроенною.
Габріэль молча наблюдалъ за ними, а Мартэнъ-Герръ, лежа на страдальческой постели, крайне сожалѣлъ, что онъ могъ доставить новымъ друзьямъ только смутныя и неопредѣленныя свѣдѣнія о лицѣ своего Созія.
Пьеръ и Жанъ Пекуа сію минуту возвратились отъ герцога Гиза, который, желая немедленно отблагодарить достойныхъ горожанъ за ихъ успѣшное и славное участіе при взятіи Кале, настоятельно просилъ Габріэля привести къ нему обоихъ братьевъ.
Пьеръ Пекуа гордо и радостно разсказывалъ Бабетѣ подробности своего свиданія съ герцогомъ.
-- Да, сестра, сказалъ оружейникъ: -- когда г-нъ д'Эксме разсказалъ, разумѣется, въ выраженіяхъ очень лестныхъ и слишкомъ-преувеличенныхъ, герцогу Гизу о нашемъ содѣйствіи во всемъ предпріятіи, этотъ достойный человѣкъ благоволилъ засвидѣтельствовать намъ, мнѣ и Жану, свое удовольствіе съ такою любезностью, которой, въ свою очередь, я никогда не забуду, хотя бы мнѣ привелось жить болѣе ста лѣтъ. Но въ особенности обрадовалъ и тронулъ меня герцогъ, прибавивъ, что онъ желалъ бы съ своей стороны быть для насъ полезнымъ, и спрашиваетъ, чѣмъ онъ можетъ услужить намъ. Я человѣкъ не корыстолюбивый, ты знаешь меня, Бабета. Но знаешь ли ты, чего намѣренъ я просить у герцога?..
-- Нѣтъ, братецъ, право, не знаю, проговорила Бабета.
-- Вотъ что, сестра, сказалъ Пьеръ Пекуа: -- какъ-только мы найдемъ того, который такъ безстыдно обманулъ тебя, а мы найдемъ его, въ этомъ будь увѣрена, я попрошу г-на Гиза, чтобъ онъ своею властію помогъ мнѣ возвратить тебѣ честь. Сами-по-себѣ, мы люди не сильные, не богатые, и такая подпора окажется, можетъ-быть, необходимою для насъ, чтобъ получить правосудіе.
-- Если же, братъ, даже при этой подпорѣ намъ будетъ отказано въ правосудіи? спросилъ Жанъ.