-- Но кто же сказалъ тебѣ, что я пропаду? возразилъ Габріэль: -- развѣ мѣшаетъ предусмотрительность? Что касается меня, право, хоть я и принимаю свои предосторожности, однакожь надѣюсь скоро обнять тебя, Алоиза, обнять отъ всего сердца! Это всего вѣроятнѣе, потому-что Провидѣніе милостиво ко всѣмъ, кто призываетъ его. Развѣ я не сказалъ Андре, что всѣ мой предосторожности, вѣроятно, окажутся безполезны, когда почти нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что я ворочусь даже сегодня?
-- О, да наградитъ васъ Богъ за эти утѣшительныя слова! вскричала растроганная Алоиза.
. И больше не будетъ никакихъ распоряженій на случай вашего короткаго отсутствія? спросилъ Андре.
-- Постойте, сказалъ Габріэль, пораженный, по-видимому, воспоминаніемъ, и, сѣвъ къ столу, написалъ слѣдующее письмо Колиньи:
"Господинъ адмиралъ,
"Я хочу постигнуть вашу религію; разсчитывайте на меня, потому-что съ нынѣшняго дня я принадлежу къ числу вашихъ.
"Чтобы ни было, вѣра или убѣдительное ваше слово, или другая причина -- я безвозвратно обѣщаю на защиту вашего дѣла -- свое сердце, свою жизнь и шпагу.
"Вашъ покорный товарищъ и вѣрный другъ,
"Габріэль Монгомери."
-- Если я не ворочусь, отдайте еще вотъ это, сказалъ Габріэль, подавая Андре запечатанное письмо.-- А теперь, друзья мои, мнѣ должно съ вами проститься. Пора...