"-- Господинъ президентъ правъ, сказалъ онъ.-- Пора положить конецъ еретикамъ. И для начала, господинъ коннетабль, велите сейчасъ же арестовать этихъ двухъ мятежниковъ.
"Онъ показалъ рукою на Анри Дюфора и Анна Дюбура, и быстро вышелъ, какъ-будто не въ силахъ былъ долѣе удерживать свои гнѣвъ.
"Считаю излишнимъ говорить вамъ, друзья и братья, что г-нъ Монморанси тотчасъ исполнилъ повелѣніе короля. Дюбура и Дюфора схватили и арестовали въ полномъ собраніи парламента; мы всѣ были поражены...
"У одного Жиля Леметра достало духа еще прибавить:
"-- Вотъ правосудіе! Да покараетъ оно такъ всякаго, кто посягнетъ на оскорбленіе правительства!
"-- Но, какъ-будто въ опроверженіе его, снова вошли солдаты въ святилище законовъ и арестовали Де-Фуа, Фюме и Де-ла-Порта, которые говорили передъ приходомъ короля; по рѣчи ихъ ограничивались защитою вѣротерпимости; противъ правительства они не произнесли ни малѣйшаго намека.
"Итакъ, ясно, что не за оскорбленіе правительства, а за религіозныя мнѣнія пять неприкосновеннымъ членовъ парламента подверглись уголовному обвиненію."
Никола Дюваль умолкъ. Ропотъ скорби и гнѣва, нѣсколько разъ прерывавшій оратора, шумно разразился по окончаніи разсказа объ этомъ бурномъ собраніи, въ которомъ намъ издали чудится иное собраніе, имѣвшее другой конецъ.
Послѣ Дюваля, вступилъ на каѳедру пасторъ Давидъ.
-- Братья! сказалъ онъ:-- прежде, нежели приступимъ къ совѣщанію, воспоемъ псаломъ Богу, да просвѣтитъ Онъ мысли наши духомъ истины.