-- Такъ вы колеблетесь, ваша свѣтлость? спросилъ Габріэль.
-- Не только колеблюсь, мой другъ, даже отказываюсь, отвѣчалъ Балафре.-- Вотъ, еслибъ завтра Генрихъ II умеръ?..
-- И онъ то же! подумалъ Габріэль.
-- А еслибъ этотъ непредвидѣнный ударъ совершился, герцогъ? сказалъ онъ въ-слухъ:-- что бъ вы тогда сдѣлали?
-- Тогда, отвѣчалъ герцогъ Гизъ:-- при молодомъ, неопытномъ, порученномъ мнѣ королѣ, я бы сдѣлался нѣкоторымъ образомъ правителемъ королевства. И еслибъ королева-мать или господинъ конетабль осмѣлился мнѣ противиться; еслибъ реформаторы возмутились; еслибъ, наконецъ, государство, угрожаемое опасностью, требовало твердой руки, -- обстоятельства сами указали бы что дѣлать; я бы сталъ тогда почти необходимымъ! И твои предложенія, мой другъ, были бы, можетъ-быть, кстати, и я бы послушался тебя.
-- Но до-тѣхъ-поръ? сказалъ Габріэль.
-- Покоряюсь судьбѣ, мой другъ. Буду довольствоваться приготовленіемъ будущаго. И если мои завѣтныя мечты осуществятся только на моемъ сынѣ -- значитъ, такъ опредѣлено волею Божіею.
-- Это ваше послѣднее слово, герцогъ?
-- Мое послѣднее слово, отвѣчалъ герцогъ Гизъ.-- Но я все-таки благодарю васъ, Габріэль, за ваше довѣріе и участіе къ моей судьбѣ.
-- А я, ваша свѣтлость, сказалъ Габріэль: -- я благодарю васъ за увѣренность въ моей скромности.