Не смотря на то, союзъ между ею и любившимъ ее существомъ оставался неразрывнымъ. Почти всякую недѣлю пажъ Андре ходилъ въ Улицу-Жарденъ-Сен-Поль и спрашивалъ Алоизу о Габріэлѣ.
Новости, приносимыя имъ Діанѣ, были нисколько не утѣшительны. Графъ Монгомери былъ по-прежнему молчаливъ, мраченъ, безпокоенъ. Кормилица говорила о немъ не иначе, какъ блѣднѣя и со слезами на глазахъ.
Діана долго колебалась; потомъ, въ одно іюньское утро, приняла рѣшительныя мѣры положить конецъ своимъ опасеніямъ.
Она накинула на себя самый простенькій плащъ, накрылась вуалемъ и, въ тотъ часъ, когда еще въ замкѣ едва просыпаются, вышла изъ Лувра въ сопровожденіи одного Андре и отправилась къ Габріэлю.
Габріэль убѣгалъ ея; Габріэль молчалъ, и вотъ она шла къ нему, она хотѣла наконецъ узнать причину его молчанія.
Почему же сестрѣ не посѣтить брата? Не была ли она даже обязана предостеречь или даже утѣшить его?
Къ-несчастію, вся твердость, которою вооружилась Діана, сбираясь на отчаянный подвигъ, осталась напрасною.
Габріэль, для своихъ странствованій, отъ которыхъ еще не отвыкъ, выбиралъ также ранніе часы.
Когда Діана дрожащею рукой постучала у дверей Габріэля, его уже болѣе получаса не было дома.
Ждать ли ей его? Никто по обыкновенію не зналъ, скоро ли онъ воротится. А слишкомъ-долгое отсутствіе Діаны изъ Лувра могло навлечь на нее клеветы...