-- Перестаньте, замѣтилъ герцогъ: -- если вы станете увѣрять меня, что не знаете заговора, составленнаго противъ короля вашими братьями, какъ вы ихъ называете, и что эти братья охотно откажутся отъ такого, какъ вы, безстрашнаго союзника.

-- Но дѣлать нечего, сказалъ молодой графъ.

-- Въ такомъ случаѣ, продолжалъ Гизъ: -- вы измѣняете имъ, потому-что ваша новая вѣра ставитъ васъ между двумя нарушеніями клятвы.

-- О, вскричалъ Габріэль съ упрекомъ.

-- Но какъ же поступите вы иначе? сказалъ Гпзъ, вставъ со стула и съ гнѣвомъ бросивъ на него свою каску.

-- Какъ поступлю я иначе? холодно спросилъ Габріэль: -- но положеніе загруднительное, тѣмъ прямѣе должно дѣйствовать. Сдѣлавшись протестантомъ, я прямо и законно объявилъ гугенотамъ, что священныя обязанности къ королю, королевѣ и герцогу Гизу препятствуютъ мнѣ, въ-продолженіе всего этого царствованія, сражаться въ рядахъ протестантовъ, еслибы случилась война. Они знаютъ, что для меня реформа -- религія, а не партія. Съ ними, такъ же какъ и съ вами, герцогъ, я заключилъ строгій договоръ, дозволяющій мнѣ свободу располагать своими дѣйствіями, и потому я имѣю право имъ, такъ же какъ и вамъ, отказать въ своемъ содѣйствіи. Въ этомъ печальномъ столкновеніи благодарности съ вѣрованіемъ, мое сердце вытерпитъ всѣ кровавые удары, но рука не нанесетъ ни одного. Вотъ, какъ худо вы знаете меня, герцогъ, и какъ, оставаясь нейтральнымъ, я надѣюсь остаться честнымъ и достойнымъ чести.

Габріэль говорилъ это съ одушевленіемъ и гордостью. Гизъ, мало по малу успокоившись, не могъ удержаться отъ удивленія къ прямодушію и благородству своего прежняго военнаго товарища.

-- Странный вы человѣкъ, Габріэль! сказалъ онъ задумчиво.

-- Чѣмъ же я страненъ, господинъ герцогъ? Не тѣмъ ли, что я; говорю, какъ дѣйствую, и дѣйствую, какъ говорю?.. Клянусь вамъ, я не зналъ этого заговора протестантовъ. Правда, въ Парижѣ, въ одно время съ вашимъ письмомъ, я получилъ письмо и отъ нихъ; но въ этомъ письмѣ, не было никакихъ объясненій; въ немъ заключалось только одно слово: "приходите". Я предвидѣлъ свое затруднительное положеніе, и однакожь повиновался двойному призыву. Я пришелъ не измѣнить ни одной изъ своихъ обязанностей: я пришелъ сказать вамъ: "я не могу сражаться съ своими единовѣрцами", а имъ: "я не могу сражаться съ тѣми, которые спасли мою жизнь"?

Герцогъ Гизъ подалъ руку молодому графу Монгомери.