-- Прощеніе... мнѣ?.. вскричалъ Ла-Реноди:-- но я скорѣе соглашусь прощать самъ, нежели получать прощеніе!..
-- Ла-Реноди! Ла-Реноди! Ты не захочешь заставить меня обнажить мечъ противъ тебя, моего стараго товарища, друга моего дѣтства.
-- Однакожь, надо готовиться, Пардальянъ: ты знаешь меня столько, что самъ рѣшишь, соглашусь ли я уступить тебѣ поле битвы...
-- Господинъ ла-Реноди, вскричалъ Габріэль;-- еще разъ повторяю, вы ошибаетесь!..
Но слова его были неожиданно прерваны...
Всадники обѣихъ сторонъ, стоявшіе одни противъ другихъ въ нѣкоторомъ разстояніи, не понимали ничего изъ переговоровъ своихъ вождей, и горѣли желаніемъ схватиться.
-- Чортъ возьми! О чемъ они такъ долго толкуютъ? шептали между собою солдаты Пардальяна.
-- Не-уже-ли думаютъ они, что мы пришли сюда смотрѣть, какъ они разсуждаютъ о своихъ домашнихъ дѣлахъ? говорили съ своей стороны гугеноты.
-- Постойте, братцы! сказалъ одинъ изъ войска Ла-Реноди, гдѣ всякій солдатъ былъ начальникомъ:-- у меня есть средство сократить ихъ разговоръ.
И въ ту минуту, какъ Габріэль говорилъ., онъ выстрѣлилъ изъ пистолета въ войско Пардальяна.