Гугеноты, уступавшіе королевскимъ войскамъ и въ числѣ и въ дисциплинѣ, начинали ослабѣватъ.
Ла-Реноди, посреди этой тревоги, приблизился къ Пардальяну.
-- О, еслибъ я могъ, по-крайней-мѣрѣ, умереть отъ твоей руки! вскричалъ Ла-Реноди.
-- О, тотъ изъ насъ двоихъ будетъ великодушнѣе, который убьетъ другаго! сказалъ Пардальянъ.
Они бросились другъ на друга, и мечи звучали по ихъ вооруженію, какъ удары молотка по наковальнѣ. Ла-Реноди вертѣлся вокругъ Пардальяна; между-тѣмъ, этотъ неутомимо отбивалъ его удары. Два соперника пылали неукротимою местью.
Наконецъ, Ла-Реноди воткнулъ шпагу въ грудь Пардальяна, и этотъ упалъ безъ чувствъ.
Но не Пардальянъ, а Ла-Реноли испустилъ крикъ...
Къ счастію для побѣдителя, онъ не успѣлъ даже увидѣть своей побѣды.
Монтиньи, пажъ Пардальяна, выстрѣлилъ въ Ла-Реноди изъ ружья, и онъ свалился съ лошади, смертельно-раненный.
Однакожъ, умирая, Ла-Реноди нашелъ въ себѣ силу отплатить врагу, и убилъ пажа тупою стороной шпаги.