-- Разумеется; во Франции это имя встречается очень редко; но в Албании и Эпире оно довольно обычно; оно означает целомудрие, стыдливость, невинность; такое же имя, как те, которые у вас дают при крещении.
-- Что за прелесть! -- сказал Альбер. -- Хотел бы я, чтобы наши француженки назывались мадемуазель Доброта, мадемуазель Тишина, мадемуазель Христианское Милосердие! Вы только подумайте, если бы мадемуазель Данглар звали не Клэр-Мари-Эжени, а мадемуазель Целомудрие-Скромность-Невинность Данглар! Вот был бы эффект во время оглашения!
-- Сумасшедший! -- сказал граф. -- Не говорите такие вещи так громко. Гайде может услышать.
-- Она рассердилась бы на это?
-- Нет, конечно, -- сказал граф надменным тоном.
-- Она добрая? -- спросил Альбер.
-- Это не доброта, а долг; невольница не может сердиться на своего господина.
-- Ну, теперь вы сами шутите! Разве еще существуют невольницы?
-- Конечно, раз Гайде моя невольница.
-- Нет, правда, вы все делаете не так, как другие люди, и все, что у вас есть, не такое, как у всех! Невольница графа Монте-Кристо! Во Франции -- это положение. Притом, как вы сорите золотом, такое место должно приносить сто тысяч экю в год.