Вдруг он сделал такое резкое движение, что я испугалась.
Затем, не отводя взгляда от точки, привлекшей его внимание, он велел подать подзорную трубу.
Моя мать передала ему трубу; лицо ее стало белее гипсовой колонны, к которой она прислонилась.
Я видела, как рука отца задрожала.
"Лодка!.. две!.. три!.. -- прошептал он, -- четыре!.."
Я помню, как он встал, схватил ружье и насыпал пороху на полку своих пистолетов.
"Василики, -- сказал он моей матери, и видно было, как он дрожит, -- наступила минута, которая решит нашу участь; через полчаса мы узнаем ответ великого властелина. Спустись с Гайде в подземелье".
"Я не хочу покидать вас, -- сказала Василики, -- если вам суждена смерть, господин мой, я хочу умереть вместе с вами".
"Идите туда, где Селим!" -- крикнул мой отец.
"Прощайте, мой повелитель!" -- покорно прошептала моя мать и склонилась, как бы уже встречая смерть.