-- Но что же я сделаю, имея в кармане тысячу двести франков?
-- Какой ты стал требовательный, Кадрусс! -- сказал Андреа. -- Два месяца назад ты помирал с голоду.
-- Аппетит приходит во время еды, -- сказал Кадрусс, скаля зубы, как смеющаяся обезьяна или как рычащий тигр. -- Поэтому я и наметил себе план, -- прибавил он, впиваясь своими белыми и острыми, невзирая на возраст, зубами в огромный ломоть хлеба.
Планы Кадрусса приводили Андреа в еще больший ужас, чем его мысли: мысли были только зародышами, а план уже грозил осуществлением.
-- Что же это за план? -- сказал он. -- Могу себе представить!
-- А что? Кто придумал план, благодаря которому мы покинули некое заведение? Как будто я. От этого он не стал хуже, мне кажется, иначе мы с тобой не сидели бы здесь!
-- Да я не спорю, -- сказал Андреа, -- ты иной раз говоришь дело. Но какой же у тебя план?
-- Послушай, -- продолжал Кадрусс, -- можешь ли ты, не выложив ни одного су, добыть мне тысяч пятнадцать франков... нет, пятнадцати тысяч мало, я не согласен сделаться порядочным человеком меньше чем за тридцать тысяч франков.
-- Нет, -- сухо ответил Андреа, -- этого я не могу.
-- Ты, я вижу, меня не понял, -- холодно и невозмутимо продолжал Кадрусс, -- я сказал: не выложив ни одного су.