-- Альбер, -- сказал Бошан с печалью в голосе, изумившей Морсера, -- прежде всего сядем и поговорим.
-- Но мне казалось бы, сударь, что, прежде чем сесть, вы должны дать мне ответ?
-- Альбер, -- сказал журналист, -- бывают обстоятельства, когда всего труднее -- дать ответ.
-- Я вам это облегчу, сударь, повторив свой вопрос: берете вы обратно свою заметку, да или нет?
-- Морсер, так просто не отвечают: да или нет, когда дело касается чести, общественного положения, самой жизни такого человека, как генерал-лейтенант граф де Морсер, пэр Франции.
-- А что же в таком случае делают?
-- Делают то, что сделал я, Альбер. Говорят себе: деньги, время и усилия не играют роли, когда дело идет о репутации и интересах целой семьи. Говорят себе: мало одной вероятности, нужна уверенность, когда идешь биться насмерть с другом. Говорят себе: если мне придется скрестить шпагу или обменяться выстрелом с человеком, которому я в течение трех лет дружески жал руку, то я по крайней мере должен знать, почему я это делаю, чтобы иметь возможность явиться к барьеру с чистым сердцем и спокойной совестью, которые необходимы человеку, когда он защищает свою жизнь.
-- Хорошо, хорошо, -- нетерпеливо сказал Альбер, -- но что все это значит?
-- Это значит, что я только что вернулся из Янины.
-- Из Янины? Вы?