-- Она еще жива.
-- Еще! -- воскликнул Вильфор. -- Какое страшное слово, доктор!
-- Да, я повторяю: она еще жива, и это очень меня удивляет.
-- Но она спасена? -- спросил отец.
-- Да, раз она жива.
В эту минуту глаза д'Авриньи встретились с глазами Нуартье; в них светилась такая бесконечная радость, такая глубокая и всепроникающая мысль, что доктор был поражен.
Он снова опустил в кресло больную, чьи бескровные губы едва выделялись на бледном лице, и стоял неподвижно, глядя на Нуартье, который внимательно следил за каждым его движением.
-- Господин де Вильфор, -- сказал наконец доктор, -- позовите, пожалуйста, горничную мадемуазель Валентины.
Вильфор опустил голову дочери, которую поддерживал рукой, и сам пошел за горничной.
Как только Вильфор закрыл за собой дверь, д'Авриньи подошел к Нуартье.