-- А он сознается в пятнадцати или двадцати миллионах, -- сказал Андреа, и глаза его блеснули от радости.
-- И кроме того, -- прибавил Монте-Кристо, -- он еще собирается заняться одной денежной операцией, довольно обычной в Соединенных Штатах и в Англии, но совершенно новой во Франции.
-- Да, я знаю, вы говорите о железнодорожной концессии, которую он только что получил?
-- Вот именно. По общему мнению, он наживет на этом по крайней мере десять миллионов.
-- Десять миллионов! Вы думаете? Это великолепно! -- сказал Кавальканти, опьяняясь металлическим звоном этих золотоносных слов.
-- Не говоря уже о том, -- продолжал Монте-Кристо, -- что все это состояние достанется вам; это вполне справедливо, раз мадемуазель Данглар единственная дочь. Впрочем, ваше собственное состояние, как мне говорил ваш отец, немногим меньше состояния вашей невесты. Но оставим эти денежные вопросы. Знаете, господин Андреа, я нахожу, что вы очень быстро и ловко повели это дело.
-- Да, недурно, -- сказал Андреа, -- я прирожденный дипломат.
-- Ну что ж, вы и будете дипломатом: дипломатии, знаете, нельзя выучиться, -- для этого нужно чутье... Так ваше сердце в плену?
-- Боюсь, что да, -- отвечал Андреа тем тоном, которым на подмостках Французского театра Альцесту отвечают Дорант или Валер.
-- И вам отвечают взаимностью?