Он соскочил с кровати и подбежал к окну.
По двору шел жандарм.
Жандарм вообще одно из самых примечательных явлений в мире, даже для самых безгрешных людей; но для пугливой совести, имеющей основания быть таковой, желтый, синий и белый цвет его мундира -- самые зловещие цвета на свете.
-- Почему жандарм? -- спросил себя Андреа. И тут же сам себе ответил, с той логикой, которую читатель мог уже подметить в нем: -- Нет ничего странного в том, что жандарм пришел в гостиницу; но пора одеваться.
И он оделся с быстротой, от которой его не отучил лакей за несколько месяцев светской жизни, проведенных им в Париже.
-- Ладно, -- говорил Андреа, одеваясь, -- я подожду, пока он уйдет; а когда он уйдет, я улизну.
С этими словами он, уже одетый, осторожно подошел к окну и вторично поднял кисейную занавеску.
Но не только первый жандарм не ушел, а появился еще второй синий, желтый и белый мундир у единственной лестницы, по которой Андреа мог спуститься, между тем как третий, верхом, с ружьем в руке, охранял единственные ворота, через которые он мог выйти на улицу.
Этот третий жандарм был в высшей степени знаменателен, поэтому перед ним теснились любопытные, плотно загораживая ворота.
"Меня ищут! -- было первой мыслью Андреа. -- Ах, черт!"