Аббат Бузони пробыл до утра и на рассвете ушел, никому не сказав ни слова.
В восемь часов приехал д'Авриньи; он встретил Вильфора, который шел к Нуартье, и отправился вместе с ним, чтобы узнать, как старик провел ночь.
Они застали его в большом кресле, служившем ему кроватью; старик спал спокойным, почти безмятежным сном.
Удивленные, они остановились на пороге.
-- Посмотрите, -- сказал д'Авриньи Вильфору, -- природа умеет успокоить самое сильное горе; конечно, никто не скажет, что господин Нуартье не любил своей внучки, и, однако, он спит.
-- Да, вы правы, -- с недоумением сказал Вильфор, -- он спит, и это очень странно: ведь из-за малейшей неприятности он способен не спать целыми ночами.
-- Горе сломило его, -- отвечал д'Авриньи.
И оба, погруженные в раздумье, вернулись в кабинет королевского прокурора.
-- А вот я не спал, -- сказал Вильфор, указывая д'Авриньи на нетронутую постель, -- меня горе не может сломить; уже две ночи я не ложился; но зато посмотрите на мой стол: сколько я написал в эти два дня и две ночи!.. Сколько рылся в этом деле, сколько заметок сделал на обвинительном акте убийцы Бенедетто!.. О работа, моя страсть, мое счастье, мое безумие, ты одна можешь победить все мои страдания! -- И он судорожно сжал руку д'Авриньи.
-- Я вам нужен? -- спросил доктор.