-- Запугиваете? Я не боюсь... я скажу...
-- Уж не думаешь ли ты, что имеешь дело с мелюзгой вроде тебя? -- сказал Бертуччо так спокойно и уверенно, что Андреа внутренне вздрогнул. -- Уж не думаешь ли ты, что имеешь дело с каторжниками или с доверчивыми светскими простаками?.. Бенедетто, ты в могущественной руке; рука эта согласна отпустить тебя, воспользуйся этим. Не играй с молниями, которые она на миг отложила, но может снова схватить, если ты сделаешь попытку помешать ее намерениям.
-- Кто мой отец?.. Я хочу знать, кто мой отец... -- упрямо повторил Андреа. -- Я погибну, но узнаю. Что для меня скандал? Только выгода... известность... реклама, как говорит журналист Бошан. А вам, людям большого света, вам скандал всегда опасен, несмотря на ваши миллионы и герб... Итак, кто мой отец?
-- Я пришел, чтобы назвать тебе его.
-- Наконец-то! -- воскликнул Бенедетто, и глаза его засверкали от радости.
Но тут дверь отворилась, и вошел тюремщик.
-- Простите, сударь, -- сказал он, обращаясь к Бертуччо, -- но заключенного ждет следователь.
-- Сегодня последний допрос, -- сказал Андреа управляющему. -- Вот досада!
-- Я приду завтра, -- отвечал Бертуччо.
-- Хорошо, -- сказал Андреа. -- Господа жандармы, я в вашем распоряжении... Пожалуйста, сударь, оставьте десяток экю в конторе, чтобы мне выдали все, в чем я тут нуждаюсь.