-- В его княжеский титул? Верил... Но в его княжеское достоинство -- никогда.
-- Недурно сказано, -- заметил Бошан, -- но уверяю вас, что для всякого другого он вполне мог сойти за князя... Я его встречал в гостиных у министров.
-- Много ваши министры понимают в князьях! -- сказал Шато-Рено.
-- Коротко и метко, -- засмеялся Бошан. -- Разрешите мне вставить это в мой отчет?
-- Сделайте одолжение, дорогой Бошан, -- отвечал Шато-Рено, -- я вам уступаю мое изречение по своей цене.
-- Но если я говорил с председателем, -- сказал Дебрэ Бошану, -- то вы должны были говорить с королевским прокурором?
-- Это было невозможно; вот уже неделя, как Вильфор скрывается от всех; да это и понятно после целой цепи странных семейных несчастий, завершившихся столь же странной смертью его дочери...
-- Странной смертью? Что вы хотите сказать, Бошан?
-- Вы, конечно, разыгрываете неведение под тем предлогом, что все это касается судебной аристократии, -- сказал Бошан, вставляя в глаз монокль и стараясь удержать его.
-- Дорогой мой, -- заметил Шато-Рено, -- разрешите сказать вам, что в искусстве носить монокль вам далеко до Дебрэ. Дебрэ, покажите Бошану, как это делается.