-- Ничего, как есть ничего: понимаете, либо он упал плашмя с высоты пятидесяти футов и убился насмерть...
-- Вы сказали, что ему привязали к ногам ядро, он должен был упасть стоймя.
-- Либо он упал стоймя, -- продолжал привратник, -- и тогда ядро потащило его на дно, где он и остался, бедняга!
-- Вам жаль его?
-- Правду говоря, жаль, хоть он в море был, как дома.
-- Почему?
-- Да говорят, что этот несчастный парень был прежде моряком, которого посадили в тюрьму за бонапартизм.
-- Истина, -- прошептал граф, -- по воле бога ты всплываешь над водами и над пламенем! Память о бедном моряке еще жива, о его горькой судьбе рассказывают у очага, и все вздрагивают, когда он рассекает воздух и погружается в морскую пучину.
-- А его имя вы знаете? -- вслух спросил граф.
-- Откуда же? -- спросил сторож. -- Он значился просто под номером тридцать четыре.