-- Решено, граф, я сдержу слово. Но помните, что пятого октября...
-- Вы ребенок, Моррель, вы еще не понимаете, что такое обещание взрослого человека... я уже двадцать раз повторял вам, что в этот день, если вы все еще будете жаждать смерти, я помогу вам. Прощайте.
-- Вы покидаете меня?
-- Да, у меня есть дело в Италии; я оставляю вас одного наедине с вашим горем, наедине с этим ширококрылым орлом, которого бог посылает своим избранникам, чтобы он вознес их к его ногам; история Ганимеда, Максимилиан, не сказка, но аллегория.
-- Когда вы уезжаете?
-- Сейчас; меня уже ждет пароход, через час я буду далеко; вы меня проводите до гавани?
-- Я весь в вашем распоряжении, граф.
-- Обнимите меня.
Моррель проводил графа до гавани; уже дым, словно огромный султан, вырываясь из черной трубы, подымался к небесам. Пароход вскоре отчалил, и через час, как и сказал Монте-Кристо, тот же султан беловатого дыма, едва различимый, вился на восточном краю горизонта, где уже сгущался сумрак близкой ночи.