Эдмон почувствовал, что у него волосы становятся дыбом; не вставая с колен, он попятился от стены.
-- Я слышу человеческий голос! -- прошептал он.
В продолжение четырех-пяти лет Эдмон слышал только голос тюремщика, а для узника тюремщик -- не человек; это живая дверь вдобавок к дубовой двери, это живой прут вдобавок к железным прутьям.
-- Ради бога, -- вскричал Дантес, -- говорите, говорите еще, хоть голос ваш и устрашил меня. Кто вы?
-- А вы кто? -- спросил голос.
-- Несчастный узник, -- не задумываясь, отвечал Дантес.
-- Какой нации?
-- Француз.
-- Ваше имя?
-- Эдмон Дантес.