-- Что ж тогда? -- продолжал Дантес.
-- Тогда, -- сказал старик, -- да будет воля божия!
И выражение глубокой покорности легло на его лицо.
Дантес с восхищением посмотрел на человека, так спокойно отказывавшегося от надежды, которую он лелеял столько лет.
-- Теперь скажите мне, кто вы? -- спросил Дантес.
-- Что ж, пожалуй, если вы все еще хотите этого теперь, когда я ничем не могу быть вам полезен.
-- Вы можете меня утешить и поддержать, потому что вы кажетесь мне сильнейшим из сильных.
Узник горько улыбнулся.
-- Я аббат Фариа, -- сказал он, -- и сижу в замке Иф, как вы знаете, с тысяча восемьсот одиннадцатого года; но перед тем я просидел три года в Фенестрельской крепости. В тысяча восемьсот одиннадцатом году меня перевели из Пьемонта во Францию. Тут я узнал, что судьба, тогда, казалось, покорная Наполеону, послала ему сына и что этот сын в колыбели наречен римским королем. Тогда я не предвидел того, что узнал от вас; не воображал, что через четыре года исполин будет свергнут. Кто же теперь царствует во Франции? Наполеон Второй?
-- Нет, Людовик Восемнадцатый.