-- Этот достойный человек сжег, уничтожил письмо?
-- Да.
-- Благородный поставщик палача взял с вас клятву, что вы никогда не произнесете имени Нуартье?
-- Да.
-- А этот Нуартье, несчастный вы слепец, да знаете ли вы, кто такой этот Нуартье? Этот Нуартье -- его отец!
Если бы молния ударила у ног Дантеса и разверзла перед ним пропасть, на дне которой он увидел бы ад, она не поразила бы его так внезапно и так ошеломляюще, как слова аббата. Он вскочил и схватился руками за голову.
-- Его отец! Его отец! -- вскричал он.
-- Да, его отец, которого зовут Нуартье де Вильфор, -- отвечал аббат.
И тогда ослепительный свет озарил мысли Дантеса; все, что прежде казалось ему темным, внезапно засияло в ярких лучах. Изменчивое поведение Вильфора во время допроса, уничтожение письма, требование клятвы, просительный голос судьи, который не грозил, а, казалось, умолял, -- все пришло ему на память. Он закричал, зашатался, как пьяный; потом бросился к подкопу, который вел из камеры аббата в его темницу.
-- Мне надо побыть одному! -- воскликнул он. -- Я должен обдумать все это!