-- А после вы когда-нибудь встречали Мерседес? -- спросил священник.
-- Да, я видел ее во время испанской войны, в Перпиньяне, где Фернан ее оставил; она тогда была занята воспитанием сына.
Аббат вздрогнул.
-- Сына? -- спросил он.
-- Да, -- отвечал Кадрусс, -- маленького Альбера.
-- Но если она учила сына, -- продолжал аббат, -- так, стало быть, она сама получила образование? Мне помнится, Эдмон говорил мне, что это была дочь простого рыбака, красавица, но необразованная.
-- Неужели он так плохо знал свою невесту? -- сказал Кадрусс. -- Мерседес могла бы стать королевой, господин аббат, если бы корона всегда венчала самые прекрасные и самые умные головы. Судьба вознесла ее высоко, и она сама становилась все выше и выше. Она училась рисованию, училась всему. Впрочем, между нами будь сказано, по-моему, она занималась всем этим, только чтобы отвлечь свои мысли, чтобы забыться. Она забивала свою голову, чтобы не слышать того, чем было полно ее сердце. Но теперь со всем этим, должно быть, покончено, -- продолжал Кадрусс, -- богатство и почет, наверное, утешили ее. Она богата, знатна, а между тем...
Кадрусс остановился.
-- Что? -- спросил аббат.
-- Между тем я уверен, что она несчастлива, -- сказал Кадрусс.